Войти Регистрация
Стартапам станет сложнее привлекать инвестиции

Зарубежные эксперты говорят о скором сдувании пузыря «единорогов»: переоценен каждый второй стартап с рыночной стоимостью более $1 млрд. Когда пузырь лопнет, технопроектам станет намного сложнее привлекать инвестиции.

В начале марта южнокорейская шопинг-платформа Yello Mobile оказалась на грани коллапса. Еще несколько лет назад компания считалась самым горячим техностартапом в Азии: на пике, в 2015 году, ее оценочная стоимость превышала $4 млрд. Кроме того, Yello Mobile был одним из первых в Южной Корее официальных «единорогов» — стартапов, чья оценочная стоимость составляет $1 млрд или больше. Причина, из-за которой компания может вскоре прекратить существование, кажется частной — против основателя Yello Mobile Ли Сан Хёка подали иски сразу несколько партнеров, которым он задолжал. Но возможно, что за этим эпизодом скрывается больше, чем единичная история. Основанная в 2012 году компания терпела убытки вплоть до 2017 года, когда наконец сумела выйти на довольно скромную ($1,7 млн) прибыль. Причем Yello Mobile потратила несколько десятков миллионов долларов инвестиций на приобретение в общей сложности более 90 других стартапов, которые не принесли ей существенной финансовой отдачи.

Неспособность выйти на ощутимую прибыль — проблема, которая знакома многим стартапам с мировым именем. В последние полгода потерпели крах сразу несколько технопроектов с высокой оценочной стоимостью, в том числе лондонский Blippar, считавшийся главным революционером в сфере технологий дополненной реальности. Это побуждает многих экспертов (таких как, например, Уильям Джейнуэй, известный американский венчурный инвестор и экономист) предрекать, что вскоре мы увидим, как лопается пузырь «единорогов». Он может оказаться поистине огромным: в мировом клубе «единорогов» по состоянию на начало марта числится 327 компаний, а их суммарная капитализация превышает $1 трлн. Среди «вечных стартапов» такие гиганты, как Uber с капитализацией около $72 млрд, его китайский конкурент Didi Chuxing ($56 млрд), WeWork и многие другие. Некоторые из них (Uber, Airbnb и т.п.) готовятся в 2019-м выйти на IPO.

Проблема пузыря «единорогов» еще и в том, что надувать его гораздо легче, чем лопнувший в 2001 году пузырь доткомов, считают экономист Мартин Кенней и политолог Джон Зисман из Калифорнийского университета в Беркли. Пузырь доткомов возник благодаря слепой вере инвесторов в могущество интернета — в конце 1990-х многие ждали, что любой интернет-магазин озолотит своих акционеров. Однако, когда стало ясно, что большинство проектов не могут выйти на прибыль, пузырь лопнул — и инвесторы на долгие годы стали чрезвычайно осторожными. Пузырь «единорогов» растет как благодаря прежнему фактору — невозможности точно прогнозировать потенциал той или иной новой технологии, так и в силу нового — процесс выхода техностартапов на IPO заметно упростился, и инвесторы часто даже не думают о том, способна ли компания, в которую они вкладываются, принести прибыль: им интересно лишь, смогут ли они вовремя продать ее акции по интересной цене. Изначально спекулятивное отношение к бизнесу техностартапов приводит к тому, что их руководство не задумывается, как создать стабильно работающую бизнес-модель, а стремится лишь впечатлить новых инвесторов быстрым ростом выручки.

Заложники фальстарта

Само название «единорог», которое венчурный инвестор ​Эйлин Ли в 2013 году придумала для непубличных компаний, сумевших привлечь $1 млрд и более инвестиций, казалось удачным именно потому, что шансы встретить такую компанию были чуть выше, чем упомянутое мифическое животное. Однако именно после 2013 года начался стремительный рост числа таких стартапов. Какие причины его породили? Кенней и Зисман считают, что на это повлияли два основных фактора. Прежде всего, благодаря распространению дешевых цифровых инструментов — облачных платформ, программного обеспечения с открытым кодом и т.п. — запустить технологический стартап стало на порядок легче и быстрее, чем 10–15 лет назад. Кроме того, в Китае (на него приходится более 130 «единорогов» мира) и США (85) распространились новые, гораздо более доступные источники финансирования — краудфандинговые сервисы, акселераторы, микровенчурные фонды и т.д.

Чаще всего «единороги» появляются на новых, не существовавших еще несколько лет назад рынках. Неясные перспективы конкретной компании (ее команды управленцев, выбранной бизнес-модели и т.п.) здесь дополнены высокой неопределенностью, связанной с востребованностью самой технологии. Хороший пример — судьба лондонского техностартапа Blippar, созданного в 2011 году ​предпринимателями Амбаришем Митрой и Омаром Тайебом. Два энтузиаста собирались при помощи технологий дополненной реальности построить мост между физическим миром и интернетом. Их сервис должен был представлять собой нечто вроде визуального поисковика: пользователь наводит камеру смартфона на любой объект, будь то автомобиль, платье на девушке или даже кот, — и программа выдает ему полезную информацию об этом объекте: марку машины, модель и производителя платья, породу кота. Чтобы это стало возможным, основатели планировали использовать искусственный интеллект, который анализировал бы вид объекта и сопоставлял его с изображениями в обширной базе данных (РБК беседовал с создателем схожего стартапа, чей сервис превращает физические предметы в «гиперссылки»).


755525791602822.jpg

Визуальный поисковик Blippar вызвал интерес у инвесторов, поскольку представлял собой новый потенциально мощный маркетинговый канал — клиенты могли бы платить стартапу за продвижение своих продуктов. Всего за пять лет работы компании удалось пополнить ряды «единорогов». Однако вскоре выяснилось, что дела у Blippar идут из рук вон плохо: в 2017 году стартап понес $44 млн убытков, вынужден был закрыть представительство в Кремниевой долине и потерял ключевых управленцев. Руководство компании пыталось провести в конце 2018 года внеочередной инвестиционный раунд, чтобы поправить положение, но главный инвестор — малазийский фонд Khazanah Nasional — заблокировал его проведение. На фоне конфликта руководство начало процедуру ввода временного управления, которая в Великобритании соответствует процедуре банкротства.

Причины, которые привели компанию к краху, типичны для большинства «единорогов»: технология оказалась слишком передовой и ее разработчикам не удалось найти способ ее монетизации; затраты на разработку оказались выше, чем планировалось, а сама она заняла больше времени, чем предполагалось. В итоге акционеры сочли проект бесперспективным.

Чур меня, венчур

Инвестор Уильям Джейнуэй, автор книги «Венчурный капитализм в экономике инноваций», отмечает: многие стартапы сейчас растут быстрее, чем средняя публичная технологическая компания, но реальное положение их дел оценить весьма трудно. Вдобавок за 2010-е годы изменилась сама психология инвестирования: институциональные инвесторы перестали бояться вкладывать в неликвидные активы, каковыми являются большинство стартапов. Джейнуэй говорит, что извлек из краха доткомов два урока. Первый — акционер должен разбираться в бизнесе стартапа, совладельцем которого является, и контролировать компанию вплоть до возможности уволить ее CEO. Второй — единственное, что в этой ситуации дает руководству компании определенную свободу рук — это наличие прибыли. Ее может дать работающая бизнес-модель, а ни в коем случае не постоянно растущий объем инвестиций.

Нестабильности «единорогам» добавляет стремление их руководителей поскорее занять новый рынок, не считаясь с затратами. В интервью РБК профессор маркетинга Нью-Йоркского университета Скотт Гэллоуэй называл это бизнесом в стиле Amazon. Если ранее стартапы старались привлечь от инвесторов скромные суммы, потратить их на продукт и поскорее выйти на прибыль, то в новую эпоху основатели стартапов стали рассуждать иначе: «Мы привлечем много денег от инвесторов, а потом вложим их в чудовищно дорогую систему контроля за доставкой товаров, потому что она даст нам такое преимущество, что мы сразу задушим всех конкурентов». «Другими словами, Amazon подошел к бизнесу с обратной стороны: не с точки зрения доступного капитала, а с точки зрения ударного преимущества в сервисе, которому конкуренты гарантированно не могли ничего противопоставить. И это была именно новая модель, когда больших успехов добивается компания с громадными долгами, у которой никак не получается стать прибыльной. Сейчас по такой модели живут и другие компании, например Uber», — рассуждает эксперт.

Стремление поскорее получить ударное преимущество приводит стартаперов к чрезмерной расточительности. Руководитель упомянутой выше Yello Mobile тратил многочисленные кредиты на приобретение стартапов, многие из них были откровенно сомнительными, например блокчейн-проект, который на самом деле не использовал никакого блокчейна. Эти приобретения были вызваны стремлением занять сразу несколько ниш на локальном рынке Южной Кореи, в которых руководство компании не наблюдало большой конкуренции.

Подобное расточительство свойственно для руководства многих «единорогов». Пример, который уже стал классическим — судьба торговой площадки Fab.com, которая была основана нью-йоркским предпринимателем Джейсоном Голдбергом и тремя другими бизнесменами в 2010 году. Сервис представлял собой платформу для так называемых флеш-продаж: производители дизайнерских вещей размещали там продукты, предлагая скидки на короткий период — от одного до нескольких дней. Всего через год после запуска проект рос более высокими темпами, чем Facebook, Twitter и Groupon, и в очередном раунде инвестиций в него вложился крупный американский фонд Andreessen Horowitz. Это стало сигналом для других инвесторов: фонд хорошо известен своей способностью открывать стартапы с огромным коммерческим потенциалом — ранее он инвестировал в те же Facebook и Twitter, а также Skype, когда эти проекты были мало кому известны.

Всего за несколько лет Fab.com привлек $336 млн от нескольких десятков крупных фондов. В 2013 году рыночная оценка стартапа превысила $1 млрд, а к концу года через площадку продавали и покупали уже более 14 млн пользователей. Компания активно тратила деньги на покупку возможных конкурентов, причем не только в Северной Америке, но и на других локальных рынках. Например, стартап приобрел немецкую площадку Casacanda.de за $11 млн.

Голдберг признавался, что не понимает, в какую сторону развивать свой проект — в письме своим подчиненным говорил: «Мы потратили $200 млн и до сих пор не можем сказать, что мы точно знаем, что хотят приобретать наши пользователи». В 2013 году он заявил, что Fab.com будет двигаться в сторону обычных продаж ювелирных украшений и аксессуаров, а годом позже купил One Nordic Furniture — финскую компанию, которую называли «IKEA для богатых» (делала дизайнерскую мебель из дерева и металла). Когда стало ясно, что у Fab.com не получается выйти на прибыль, владельцы компании в марте 2015 года продали ее за сумму от $15 млн до $50 млн (точная цифра не раскрывалась) производственной компании PCH International. Возможно, что Голдберг понял, что проект станет большим пузырем, еще задолго до его продажи. Любопытно, что Fab.com повторил судьбу его предыдущего проекта — сервиса Jobster, который многие всерьез считали конкурентом LinkedIn.

755525791603025.jpg

Круги на воде

Еще в августе 2017 года исследователи из Университета Британской Колумбии и Стэнфордской школы бизнеса опубликовали исследование, согласно которому половина «единорогов» являются переоцененными — их рыночная стоимость завышается (иногда сознательно, иногда в силу неточных методик подсчета) их руководством. О том, что руководители компаний, в том числе и CEO той же Blippar, манипулируют данными для привлечения все новых инвесторов, часто упоминают финансовые СМИ. По словам Уильяма Джейнуэя, в кругах венчурных инвесторов понемногу растет осознание, что «единороги» — не такое уж удачное вложение. Об этом может свидетельствовать зафиксированное годом ранее снижение темпов возникновения новых стартапов с оценочной стоимостью в $1 млрд.

Предстоящие IPO таких компаний, как Uber, могут как ускорить сдувание пузыря «единорогов», так и в случае их успеха способствовать его дальнейшему раздуванию. Если пессимистичные прогнозы сбудутся и «единороги» действительно дискредитируют себя, последствия могут оказаться прискорбными для всей технологической индустрии: несколько лет подряд инвесторы будут с подозрением относиться к большинству компаний, предлагающих неординарную идею или продукт.

Взгляд со стороны

«Ситуация на российском рынке инвестирования в новые проекты гораздо лучше, чем на зарубежном» - Константин Синюшин, сооснователь The Untitled Ventures

«Инвестиционный рынок в свое время действительно претерпел все те изменения, о которых говорят западные эксперты. На нем возник целый ряд переоцененных проектов, которые, несмотря на огромные бюджеты, не смогли наладить монетизацию. Корректировка по этим проектам в ближайшие годы неизбежно произойдет. Однако сегодня инвесторы снова пытаются оценивать новые проекты именно по возможности их будущей монетизации, уделяя большое внимание юнит-экономике стартапов с самых ранних стадий (метод экономического моделирования, который применяется для определения прибыльности бизнес-модели стартапов: если на привлечение клиента или продвижение товара тратится больше, чем они способны принести компании, проект не является перспективным. — РБК). Другими словами, мы пришли к следующему этапу развития рынка инвестиций, когда новые бизнес-модели являются востребованными, но лишь при условии ясных перспектив будущей прибыли проекта и, как следствие, доходов самого инвестора.

Ситуация на российском рынке инвестирования в новые проекты гораздо лучше, чем на зарубежном. Если там ​в распоряжении стартапов есть многолетний непрерывный инвестиционный конвейер, то наши инвесторы изначально намного более консервативны. Они настроены вкладывать в новые бизнес-модели только в том случае, если видят положительную юнит-экономику на стадии пилотного запуска проекта. Для российских инвесторов никаких негативных последствий от лопнувшего пузыря «единорогов» не будет. А выросшие в спартанских условиях российские проекты, которые сейчас выходят на мировой рынок, даже смогут оказаться более конкурентными, чем зарубежные, когда этот пузырь наконец лопнет».


«Преждевременно говорить о смене модели инвестирования» - Максим Шаврыгин, инвестиционный менеджер iTech Capital

«На данный момент преждевременно говорить о смене модели инвестирования. Инвестирование в идею характерно для посевной стадии, тогда как на более поздних стадиях инвесторы уделяют больше внимания бизнес-модели. Конечно, бывают и исключения, когда идея так и не воплощается в устойчивую бизнес-модель. Что не мешает компании начать продавать некую историю и стать «единорогом». Некоторые западные стартапы-«единороги» на текущий момент действительно могут быть переоценены, поэтому единичных случаев сдувания пузырей можно ожидать. Однако маловероятно, что рынок в целом перегрет настолько, чтобы эти единичные случаи сложились в глобальный тренд».​


---- РБК

Хотите рассказать свою историю успеха, заявить о себе на аудиторию в 40 тыс человек? Есть уникальный кейс по продвижению юридических услуг? Пишите нам на press@platforma-online.ru. Самые интересные истории будут опубликованы на PLATFORMA Media.





Мы пишем о стартапах, Legal Tech, новых моделях заработка, неординарных героях со всего мира и технологиях роста. Ежедневно мы публикуем важнейшие новости, мнения, обзоры и аналитику.

Почта доверия для инсайдов (ничего не будет опубликовано без вашего согласия): secret@platforma-online.ru.

Контакты редакции

Нина Данилина

+7 917-511-44-17