Войти Регистрация
Как усовершенствуют медиацию в России

Государственная Дума приняла в третьем, окончательном чтении поправки в ряд законов, направленные на совершенствование примирительных процедур. Что изменится? Объясняет Дмитрий Давыденко, к.ю.н., арбитр МКАС и МАК при ТПП РФ, директор и соучредитель CIS Arbitration Forum 

Одним из ключевых положений стало наделение нотариусов полномочиями удостоверять медиативные соглашения. Для этого предусмотрено, среди прочего, включение в Основы законодательства Российской Федерации о нотариате новой статьи 591«Удостоверение медиативного соглашения».

Какие последствия следует ожидать?

Прежде всего, как известно, нотариальное удостоверение сделок подтверждает возникновение субъективных прав. Оно облегчает заинтересованной стороне доказывание своего права, поскольку содержание сделки, время и место ее совершения, намерения субъекта сделки и другие обстоятельства, официально зафиксированные нотариусом, презюмируются как очевидные и достоверные. Следовательно, для каждой из сторон становится проще при необходимости доказать факт внесудебного урегулирования спора на согласованных условиях, в том числе в качестве возражения на вновь заявленное к ней требование.

Прямое принудительное исполнение

Однако законодатель преследовал более  далеко идущую цель: как разъясняется на сайте  Комитета Государственной Думы по государственному строительству и законодательству, медиативные соглашения, достигнутые сторонами в результате процедуры медиации, проведенной без передачи спора на рассмотрение суда, в случае его нотариального удостоверения будут иметь силу исполнительного документа. И действительно, соответствующее изменение предусмотрено в Федеральном законе «Об исполнительном производстве»: после его вступления в силу к исполнительным документам будут относиться нотариально удостоверенные соглашения не только об уплате алиментов, но и медиативные соглашения (пп. 3 п. 1 ст. 12 закона).

Следовательно, в случае неисполнения можно будет сразу обращаться к судебному приставу. 

По логике, имеются в виду только те соглашения, которые содержат обязательства по уплате денег, передаче имущества и иные, которые могут быть исполнены принудительно (в порядке исполнительного производства). Медиативные соглашения зачастую содержат и другие обязательства, которые в силу своей природы принудительно не исполнимы, например, обязательство принести извинения или сотрудничать при осуществлении определенного проекта. Исполнительная сила в возможна в отношении не всех обязательств по соглашению.

Согласно ст. 53 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате нотариус удостоверяет сделки, для которых законодательством Российской Федерации установлена обязательная нотариальная форма. Другие сделки нотариус может удостоверять по желанию сторон. Законодательство не устанавливает нотариальную форму в качестве обязательного условия заключения медиативного соглашения. Следовательно, медиативные соглашения будут подлежать нотариальному удостоверению не в обязательном порядке, а  по желанию сторон. Такой подход вполне разумен.

Понятно, что речь идет именно о «внесудебных» медиативных соглашениях. Медиативным соглашениям, заключенным в ходе судебного разбирательства, исполнительная сила может быть придана другим уполномоченным органом – судом путем его утверждения как мирового соглашения и выдачи исполнительного листа. Многие считают отсутствие подобного механизма для внесудебных медиативных соглашений достаточно весомой причиной для того, чтобы отказаться от попыток урегулировать спор в порядке медиации без обращения в суд.

Примечательно, что на практике принудительное исполнение медиативных соглашений, как правило, как раз и не требуется: они почти всегда исполняются добровольно (в том числе такова практика Коллегии посредников по проведению примирительных процедур ТПП РФ). Однако отсутствие исполнительной силы у медиативных соглашений воспринимается бизнес-юристами как недостаток урегулирования споров путем медиации. Таким образом, теперь у участников гражданского оборота появится больше стимулов к тому, чтобы попытаться урегулировать спор мирно и для этого обратиться к медиации.

Выше международных стандартов

В этом отношении российский законодатель идет дальше, чем предусматривают международные стандарты (Сингапурская конвенция и Типовой закон ЮНСИТРАЛ о международной коммерческой медиации с поправками 2018 г.). В них речь идет об относительно упрощенном, но не прямом приведении в исполнение медиативных соглашений: заинтересованная сторона, принявшая обязательства по соглашению, может выдвинуть возражения против его исполнения, круг которых достаточно широк. Например, она может сослаться на то, что соглашение ничтожно, утратило силу или не может быть исполнено по применимому закону; что медиатор серьезно нарушил стандарты медиации, и без такого нарушения эта сторона не заключила бы соглашения. При наличии у медиативного соглашения прямой исполнительной силы (ввиду его нотариального удостоверения) таких широких возможностей должник лишен.

Возможность прямого принудительного исполнения внесудебных соглашений, заключенных по итогам медиации – не уникальный российский правовой феномен. В целом ряде стран уже существует и применяется механизм их упрощенного приведения в исполнение:

  • в континентальной Европе: большинстве членов Европейского союза, в том числе Германии, Испании, Словакии, Швеции;
  • в Азии: Израиль, Турция;
  • в Америке: США, Канада, Колумбия, Эквадор;
  • в других регионах: Египет, Филиппины, Япония.

Прямая исполнительная сила позволяет избежать значительных расходов на приведение в исполнение медиативного соглашения путем нового обращения в  суд с иском. Это особенно актуально в коммерческих спорах.

 Новый законодательный инструмент может найти следующее полезное применение для решения важной проблемы. На практике, когда стороны в ходе медиации достигают урегулирования спора после того, как он уже был передан в суд, их соглашение часто выходит за пределы исковых требований (и без этого урегулирование просто не состоялось бы!). Тогда сторонам приходится разделять условия примирения: заключать отдельно судебное мировое соглашение (или отказ от иска), которое они направляют в суд для утверждения, и внесудебное соглашение, которое содержит обязательства за рамками исковых требований (то есть обычный гражданско-правовой договор...). Возможность наделения этого внесудебного медиативного соглашения исполнительной силой намного облегчила бы для сторон возможность урегулировать спор. Позволяет ли это вновь принятое закнодательство, это, пожалуй, вопрос его толкования.

Темная сторона исполнительной силы

Возможность придания исполнительной силы соглашениям, заключаемым по итогам посредничества, рассматривалась в России давно – еще в начале 2000х гг. Но, опасаясь ожидаемых злоупотреблений, от этой идеи тогда отказались.

Злоупотребления, несомненно, будут. Например, механизм прямого принудительного исполнения медиативного соглашения путем создания видимости медиации может использоваться недобросовестно для лишения лица его имущества. Всегда ли нотариус может эти злоупотребления выявить?

Какая защита от этого существует в действующем законодательстве? В силу ст. 54 нотариус обязан разъяснить сторонам смысл и значение представленного ими проекта медиативного соглашения и проверить, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон и не противоречит ли требованиям закона. Также в ст. 591 («Удостоверение медиативного соглашения») предусмотрено, что медиативное соглашение удостоверяется с обязательным участием «медиатора, медиаторов, медиатора – представителя организации, осуществляющей деятельность по обеспечению проведения процедуры медиации, в соответствии с соглашением сторон о проведении процедуры медиации». Это само по себе заслуживает одобрения, т.к. дает больше возможностей для нотариуса уточнить моменты, была ли действительно проведена «настоящая» процедура медиации. Также представляется правильным, что закон требует в таком случае наличие подписи медиатора на соглашении.

Однако этого явно недостаточно. В России деятельность медиатора по-прежнему может осуществляться как на профессиональной, так и на непрофессиональной основе. По закону выступать медиатором на непрофессиональной основе могут лица, достигшие возраста восемнадцати лет, обладающие полной дееспособностью и не имеющие судимости. Таким образом, любое такое лицо может назваться медиатором для целей удостоверения медиативного соглашения (придания ему исполнительной силы). Как нотариус сможет проверить отсутствие нарушений закона в этом случае, крайне непростой вопрос. Это еще предстоит выработать в практике. Злоупотребления могут быть весьма масштабными и громкими, что способно не только нанести прямой ущерб интересам конкретных лиц, но и, в результате, дискредитировать саму идею обращения к медиации.

Как же минимизировать риски?

Дополнительная защита от злоупотреблений появится, если для удостоверения медиативного соглашения будет установлено требование о том, чтобы медиатор был профессиональным: его обязанность представить нотариусу доказательство наличия дополнительного профессионального образования по вопросам применения процедуры медиации. Это само по себе, конечно, не гарантирует полной защиты, но все же будет гораздо лучше, чем текущая ситуация, возникающая в свете принятия новых законодательных поправок: проверить наличие у лица статуса профессионального медиатора нотариусу проще. Кроме того, в отношении профессиональных медиаторов возможны регулирование и ответственность через их обязательное участие в СРО, ведение обязательных реестров или иными способами.

Кроме того, в настоящее время возможность придания исполнительной силы медиативным соглашениям пока уместна скорее только для споров между субъектами предпринимательской деятельности. Для граждан так сразу ее вводить не стоит, пока не выработана соответствующая практика нотариусов: риск слишком велик. Не исключен обман, иные пороки воли, злоупотребление со стороны с сильной договорной позицией. Для граждан это может быть особенно чувствительным. Тем более, сфера медиации не настолько глубоко знакома нотариусам, которые получают новые весьма значимые полномочия: неизбежно потребуется их специальное обучение.

Таким образом, создание нового законодательного механизма придания медиативным соглашениям силы исполнительного документа – в целом само по себе позитивное изменение, но его нельзя назвать вполне продуманным. Оно, в его нынешнем виде, создает новые серьезные риски. Для их снижения крайне важно установить требование о том, чтобы медиаторы были профессиональными.

Весьма вероятно, что механизм придания медиативным соглашениям исполнительной силы еще будет пересматриваться в ближайшие годы.


-----  Дмитрий Давыденко для Закон.ru

Хотите рассказать свою историю успеха, заявить о себе на аудиторию в 40 тыс человек? Есть уникальный кейс по продвижению юридических услуг? Пишите нам на press@platforma-online.ru. Самые интересные истории будут опубликованы на PLATFORMA Media.


Мы пишем о стартапах, Legal Tech, новых моделях заработка, неординарных героях со всего мира и технологиях роста. Ежедневно мы публикуем важнейшие новости, мнения, обзоры и аналитику.

Почта доверия для инсайдов (ничего не будет опубликовано без вашего согласия): secret@platforma-online.ru.

Контакты редакции

Нина Данилина

+7 917-511-44-17